никогда не понимала, зачем необходим камингаут, как кристен стюарт, например, но когда ты окружён чем-то, что нынче тебе противопостоит, хочется сказать: “ребята, я не могу это слушать, потому что в мире есть и другие люди, которые не выбрали моногамный гетеросексуальный парад, и если вам будет легче принять, то да, я тот другой человек. давайте вместе осторожнее выбирать слова”.

всегда боялась камингаута, мне казалось, что это равнозначно вступлению на тропу войны, хотя когда-нибудь это станет рекомендацией к более здоровому общению, и как говорит марио, всё идёт к тому, что эта планета станет бисексуальной.

если бы во вселенной мы были не самой продвинутой цивилизацией из прочих, сколько пришлось бы им ждать нашего камингаута?

я сделала ошибку в последний раз, когда во время попытки общения с людьми ни разу не выдала свою позицию, и, вероятно, было бы сложно всё остановить, однако попытка это сделать меня бы разозлила, а не давила. ненавижу сексизм, ненавижу всё, с ним связанное, в любых дозировках, но не хочу копаться в чужом сексизме, когда для меня всё очевидно. “вы очень милые, но вы сексисты, и нам с вами нечего обсуждать” – вот, что я хочу сказать каждый раз, но не могу, ведь это грубо, к тому же, я достаточно уверена, они не специально, поэтому всё оборачивается тем, что “вы очень милые, но у меня проблемы с общением и я веду себя странно, простите, не обращайте внимания, я просто ненавижу себя”. да, я ненавижу себя за то, что выбрала сторону, которая проигрывает сейчас, и не могу сопротивляться. иногда могу, но когда не могу, ненавижу.

потом иду домой, запираюсь там на несколько дней и нахожу тех, кто меня поймёт и поможет в интернете, становится легче, и можно вывалить слова в предложения. знаю, что у меня нет проблемы, но как так получилось, что именно я чувствую себя виноватой и неполноценной, хотя ещё несколько дней назад я могла что-то сделать? заболей я спидом или раком, я бы тут же сразу сдалась и умерла.

вена для меня, как московский двор, в котором я живу во втором подъезде. та девочка, с которой я хочу дружить, уже готовится ко сну. в её комнате на третьем этаже в третьем подъезде слева горит приглушённый свет ночной лампы. наверное, чатится с кем-то перед тем, как заснуть. мальчик, который мне нравится, ужинает с семьёй. я знаю об этом, потому что он недавно вернулся с футбола, успел помыться и как раз сейчас они едят. а я сижу на качелях, потому что единственное, что меня ждёт дома, остывающий ужин, вообще-то сделанный с любовью и всё такое, просто я буду одна и, банально, не перестану никогда завидовать чужому счастью. мне нравится сидеть на качелях впотьмах. хорошая погода, которая постоянно твердит о том, что скоро весна, на мне красивое чёрное пальто и огромные свисающие штаны. не вполне удобно, но мне нравится. я как будто сама всё это придумала и довольна.

почему-то всё прекрасно, пока ты не замечаешь, как ты одинок. как ты одинок не потому, что вокруг тебя никого нет, а потому что вокруг нет вот-тех-самых. их, вероятно, никогда и не было, но вечная тоска по этим людям (скорее всего, они всё-таки родственный вид, так проще) сводит с ума. перекладывать идеальные черты на существующих людей так глупо, но так сладко. в конце концов, люди всё равно прекрасны.

я страдаю от любви. любви, которой нет, от длинной истории, которую пришлось придумать от начала до конца. в детстве я вдавалась в детали. сейчас наконец научилась не проговаривать все реплики идеального сценария, но каждый раз после таких сеансов хочется умереть. несчастная любовь – это мука, особенно когда ты её придумал.